23.02.-25.03.2008. Москва. Александр Агафонов. «Реликтовый фотолюбитель»

23.02.-25.03.2008. Москва. Александр Агафонов. «Реликтовый фотолюбитель»

Галерея «Глаз» при Московском доме фотографии: Москва, Берсеньевская наб., д. 14, стр. 5, культурный центр «АРТСтрелка»;
тел. +7-495-228-29-27; www.artstrelka.ru; www.mdf.ru;
ежедневно с 16:00 до 20:00, воскресенье, понедельник – выходные; вход свободный

Галерея «Глаз» при поддержке фонда «Общество поощрения художеств» представляет выставку Александра Агафонова «Реликтовый фотолюбитель».

Александр Агафонов окончил факультет психологии МГУ. Специализация — психолингвистика и зоопсихология. Первоначально фотографировал для иллюстрации отчетов, докладов и статей, обозначения мест работы экспедиций. Постепенно светопись заинтересовала сама по себе как вид изобразительного искусства.

Фотографу Александру Агафонову пригодились и основательность естественнонаучных подходов ко всему, за что он берется, и авантюризм путешественника, и умение учиться, и то, как много фотографий прошло за эти годы через его руки. Мало-помалу у него сформировался, как он это называет, «образ идеальной фотографии», который определил ориентиры в собственном творчестве, но не помешал обрести собственный голос. Сегодня его работы находятся в коллекциях Фонда министерства культуры РФ, Музея искусств штата Нью-Мексико (США), Латвийского музея фотографии, публикуются, экспонируются на выставках.

Работы Александра — своеобразный фотографический глобус, но его жанр — не путевые заметки. Изо всех своих многочисленных странствий привозил и привозит он черно-белые снимки, называя эти фотографические циклы по географическому признаку: «Китай», «Америка», «Париж», «Египет». Многое снято в России — пейзажные циклы «Вологодье», «Москва», политические — «Вихри враждебные» (демонстрации конца 80-х — начала 90-х) и «Разделение властей» (события октября 1993 года), аналитический цикл «Прошедшее время» (высоко оцененный критикой и коллегами рассказ о деревне поморов в Архангельской области, от походов которых остались на берегу Белого моря разбитые рыбацкие баркасы).

Характерно, что на его фотографиях, исключая уличные политзарисовки пятнадцатилетней давности, почти нет живых персонажей. Зато тут есть прошедшее и не прошедшее время, есть то, что он называет «следами деятельности людей», и есть некие, иногда достаточно таинственные, знаки, которые делают нам природа и человек. Может даже показаться, что это они используют фотографа как передатчик, диктуя ему сюжеты. Хотя именно фотограф, по-своему читая эти знаки, намеренно включает их в сферу своих работ, предлагая нам разгадывать знаковый кроссворд.

Есть у него фотография из парижского цикла, где в центре явный знак — каменный палец, указующий в небо. Есть кадр, где знак неявный — геометрическая фигура в том же небе, но уже над Поклонной горой, образованная самолетами на юбилейном Параде Победы. Мне кажется символичной и тонко подмеченной такая композиция: две палочки бамбука — на одной сидит кузнечик, на другой вырезаны иероглифы (что-то вроде «здесь был Вася», только по-китайски). Конечно, все эти работы метафоричны — «думайте сами, решайте сами», что изображено.

Агафонова интересует теория знака. И вообще он — дуалист, и заниматься чем-то одним ему неинтересно. Творческий человек ему представляется похожим на ржавую водопроводную трубу: если в одном месте начало сквозить и брызжет вода, то сколько трубу ни латай, непременно пробьет в другом месте…

«Сейчас я возвращаюсь к собственному жизненному циклу 20-летней давности, — пояснил Александр. — Тогда мы записывали на гидрофон звуки дельфинов в естественных условиях, но непонятно было, что с этим богатством делать. Звук — понятие эфемерное, нужно было его представить в визуальной форме. Был уже изобретен принцип спектрального анализа, но 20 лет назад эти приборы были страшно дороги и редки, и чтобы обработать один сигнал, требовались десятки минут.

Сейчас компьютерные программы позволяют делать то же самое в режиме реального времени. Мы все сигналы можем записать в виде закорючек, затем их сравнивать по длине, частоте… Пока что ситуация с расшифровкой языка дельфинов та же, что и 20, 30, 40 лет назад. Дома я, чтобы отработать методологию, начал с расшифровки сигналов морского зайца — тюленя. Прихожу с работы и занимаюсь своим научным хобби. Называю это маленькой гордой частной лабораторией морской биоакустики на дому. А фотография для меня — некая гимнастика ума».

Биолог Агафонов классифицирует себя как «умственного фотографа», высматривающего кадр и снимающего очень экономно, тратя минимум пленки. Числит себя не профессионалом, а фотолюбителем, сравнивая себя с соловьем, который поет в свое удовольствие. Потому он по заданию не снимает, а задачу свою видит в том, чтобы в совершенно обычном реалистическом материале разглядеть то, мимо чего прошли сто человек и ничего не увидели. А еще его привлекает момент абсурда, иррациональности, когда есть в фотографии какая-то странность.

Он неспешно выбирает кадр, использует минимум изобразительных средств, и то, что получается, всегда — отдельный «сюжет для небольшого рассказа». Правда, не каждый зритель может считать с фотографии тайные знаки автора. Личное знакомство с ним позволяет понять его работы лучше. И все-таки в его фотографиях остается недосказанность, так же как и в нем самом — внутри больше, чем этот человек показывает снаружи. (Галина Ергаева)

См. также портфолио в F&V №1, 2006.