17.09.–26.10.2008. Токио, Япония. Михаил Дашевский. «Затонувшее время. Россия, 1962-1992»

История ХХ века после его окончания не кажется законченной. Эпоха ушла, и ей вслед трудно задавать вопросы. Белых пятен, целых континентов неизвестного становится все больше. Один из них – повседневная жизнь России времен СССР, увиденная изнутри, глазами человека, который сам жил этой жизнью.

Причина обид «простых советских людей» на Запад в те годы, причина конфликта массового сознания «советского народа» с внешним (находящимся по другую сторону советской границы) миром, – картинки советской жизни, опубликованные в зарубежных масс-медиа и перепечатанные в СССР. Те фотографии отражали взгляд иностранцев – чужестранцев, подмечавших все необычное, необыкновенное для них в жизни СССР. Вырванные из контекста образы - как цитаты, будто выхваченные из середины фразы, без начала и конца, они напоминали рассказы средневековых европейских путешественников о дальних странах, населенных невероятными созданиями, живущими непонятной жизнью. Тем обиднее было в век, когда человечество искало жизнь на Марсе, целому народу ощущать себя «варварской» чужой землей на своей планете.

Но и образ, рожденный официальными советскими медиа, не вызывал ощущения правдивости у тех, кого медиа называли «советским народом» - жизнь изнутри текла в другом масштабе, со своими, иными чем для государства, радостями и печалями.

Был ли третий путь воспроизвести реальность жизни в СССР – не зарубежный непонимающе отстраненный, не официальный пропагандистский, но отражающий поэзию повседневности? В науке истории средних веков есть «школа анналов», изучающая повседневную жизнь в прошлом по малым свидетельствам, письмам, деловым бумагам. Те исследования позволяют представить нужды и заботы людей прошлого, но не приближают к ним так, как может фотография. Она приближает историю последних полутора веков ближе к нам, делает ее объемнее, чем все, что было до нее. Столкновение с картинкой местности позволяет мысленно войти туда, с фотографией лица – задать ему мысленно вопросы, представить его историю. И советское время, мировая «terra incognita» прошлого века благодаря фотографии становится досягаемой, если мы доверяем тому, кто показывает нам световые картинки. Михаил Дашевский заслуживает доверия.

Михаил Дашевский не был официальным фотографом. Выставка включает его съемки 1962-1992 гг., сделанные без расчета на публикацию где-либо, поскольку их стилистика, интонации, выбор сюжетов далеки от идеологического мейнстрима советской эпохи. Дашевский в те годы работал в науке, а фотография была его страстью, заполняла его время за пределами НИИ.

Дашевский, сам являясь участником жизни улиц Москвы, выросший в самом центре этого древнего города, снимал то, что было частью его привычной повседневности. Он был влюблен в повседневную жизнь города, наполненного беспрерывным движением, архитектурными ритмами и мелкими сценками – во всем этом фотограф прочитывал символы своего времени. Дашевского, чьи выставки в последние годы в России и за рубежом происходят все чаще, называют ловцом привычного, поэтом Москвы середины прошлого века. Будучи ученым, по делам он объездил в 1960-1970-е гг. весь Советский Союз, и в выставку включены снимки не только столицы, но далеких окраин. Сегодня они кажутся скрепленными, сближенными одним настроением эпохи.

В выставку включены фотографии, сделанные фотографом в дни праздников и знаменательных дат советской истории, но сделанные «за минуту до пробуждения», иногда утром до объявления о произошедших событиях. Его фотографии фиксируют ту хрупкую неизменность повседневности, которая мгновенно разрушалась, взрывалась митингами, демонстрациями, революциями начала 1990-х. Эта среда тихой жизни, как зеркало воды, успокаивалась после возмущений, но уже становилась иной – в одну воду нельзя войти дважды. И только зеркало фотографии, фотографии Михаила Дашевского оставляет нам на память тени бытия, порождающего аномалии, которые мы называем Историей.

Экспозиция включает 56 фотографий 1962-1992 гг., выбранных кураторами галереи «Шадай».

Текст к выставке: Ирина Чмырева, Москва.