15.11.–07.12.2010. Москва. Георгий Кизевальтер. «Динамика статики: The wall»

Пути земные, вызов нам бросая,
Чудные стены преграждают часто.
Многообразье их, наверно, безучастно,
Но взор поэта неизменно привлекает.
(Г.К.)

«Не художник ищет свою тему, свою реальность,
а, наоборот, реальность ищет своего художника.
Причем особенно нуждается в своем художнике
реальность исчезающая».
(В.Пивоваров. О любви слова и изображения)


ДИНАМИКА СТАТИКИ: THE WALL
Разбирая как-то архивы, я заметил, что количество кадров со стенами, снятых мною в разное время в разных местах земного шара, превысило разумную норму. В упорстве фотографа ощущалась некая система и установка на подсознательное сохранение в памяти (в памяти культуры?) таинственных рисунков, росписей и пятен, порождаемых на поверхностях стен игрой света и тени или комбинацией случайных обстоятельств и диковинных предметов.

По здравому размышлению, быть может, всё объясняется достаточно просто: когда-то в школе и сам по себе я любил рисовать дома и кварталы улиц в перспективе, и взрослые ахали и заявляли, что я непременно должен стать архитектором. Иначе говоря, не исключается возможное зарождение этой привязанности к стенам еще в детстве… Однако не стоит понимать это буквально: поставленный перед необходимостью выбора, допустим, между девушкой и стенкой, я в 110% случаев отдам предпочтение девушке. Здесь привязанность явно другого, бессознательного порядка.

Стена в психологии – известный со времен Юнга архетип коллективного бессознательного, догматический символ препятствия и убежища, порога и границы. Она является одновременно и защитой, и ограничением: легко вспомнить берлинскую, китайскую, кремлевскую стены. Есть стены памяти и поклонения: иерусалимская стена плача, стена коммунаров на кладбище Пер-Лашез и т.п. Есть стены любви и ненависти, желаний и позора. Они – разные: великие, глухие, заградительные, крепостные, несущие, оборонительные, подпорные, противопожарные, траншейные. Они окружают нас повсюду. Впрочем, как предметы привычные, они редко привлекают наше внимание: чаще всего мы равнодушно проходим мимо… Или воздвигаем в нежелании общения свои стены равнодушия вокруг себя любимых…

При всей их исторической полифункциональности и семантической значимости, в новейшее время у стен чаще всего расстреливали, хоронили, ставили мебель, спали и справляли нужду. Сейчас на них делают надписи и рисуют художники: в Москве одно время активно трудилась группа 310, а во всем мире сотни граффитистов, типа англичанина Бэнкси, украшают своими произведениями здания и заборы. Стене посвящены произведения многих писателей – от Л. Андреева до Сартра и Кобо Абэ. Наконец, как помнит старшее поколение, с функцией стен по ограничению свободы и сознания в конце ХХ века успешно боролись группа Pink Floyd и режиссер Алан Паркер.

Однако для меня стена, прежде всего, – гигантский «холст», на котором отражаются как естественные «мимолетные виденья», так и весомые продукты человеческой деятельности, вместе рождающие диковинные знаки. В эпистеме странных комбинаций природы и рукотворных объектов, в «мифопоэтическом», по Леви-Строссу, бриколаже несовместимых материалов, в неназываемой, но настойчиво самопровозглашающей игре цвета и света, увиденной случайно, я нахожу необъяснимое, бессознательное наслаждение – своим контрапунктом они притягивают и завораживают.

В представленной серии можно выделить несколько типов фотографий: это игра света, символы, борьба живого и мертвого, или вторжение индустриального в природу. Не думаю, что следует буквально анализировать каждый из них – как мне кажется, они могут быть оставлены без авторского комментария.
(Георгий Кизевальтер, 10.10.10)