09.06.–09.07.2011. С.-Петербург. «Цвет времени/мой цвет» (выставка членов Photoclub_PF)

Фонд «Петербургские фотомастерские» и клуб «Place» представляют выставку фотографий «Цвет времени/мой цвет». Открытие — 9 июня 2011 года в 19.00, клуб «Place».

Цвет — это секретный язык, на котором с нами разговаривает Мироздание. Через цвет мы воспринимаем «код жизни», ее эмоциональную составляющую.

Интерпретации увиденного могут быть разные, но все чувствуют мажорность или минорность цвета, его теплохолодность, его воздействие. Под влиянием чего возникают сложные внутренние психологические «состояния», о которых писал в своем «Учении о цвете» еще Гёте и для описания которых у простого человека часто не хватает слов. Представьте себе, как скучна и тяжела была бы жизнь на Земле без красок.

О природе цвета, о силе его эмоционального воздействия на человека размышляли многие великие умы. Среди них не только художники, но и ученые, философы, мистики. Гёте, тонко чувствуя «мистицизм» синего, писал о нем как о «создающем странное, невыразимое воздействие. Синий как бы влечет за собой, “уходит” от человека. Синий как идея темного связан с ощущением холода. Комнаты с преобладанием синего цвета кажутся просторными, но пустыми и холодными. Если смотреть на мир через синее стекло, то он предстает в печальном виде».

А художник Василий Кандинский, исследуя влияние цвета на психику, писал: «Первое движение желтого цвета — устремление к человеку; оно может быть поднято до степени назойливости (при усилении интенсивности желтого цвета); а также и второе движение — перепрыгивание через границы, рассеивание силы в окружающее… С другой стороны, желтый цвет, если его рассматривать непосредственно, беспокоит человека, колет, будоражит его и обнаруживает характер заключающегося в цвете насилия, которое, в конце концов, действует нахально и назойливо на душу. Звучание при этом повышении похоже на все громче становящийся звук высокой трубы или доведенный до верхних нот тон фанфары».

На протяжении веков названия цветов возникали и менялись соответственно веяньям эпохи и нравам людей. Становились модными или полностью исчезали из употребления. Не многие сейчас помнят про «цвет бедра испуганной нимфы» — при императоре Павле им красили подкладку военных мундиров офицеров. У солдатской подкладки качество и цвет были попроще — его в народе называли «ляжкой испуганной Машки».

Или, скажем, «пюсовый» — от французского «puce» («блоха»). Однажды летом, в 1775 году, Мария-Антуанетта появилась в платье из темной шелковой тафты. «Это цвет блохи!», — воскликнул король. И моду, конечно, подхватил весь двор, а Париж и провинция спешили ему подражать. «Вермильоновый», «прусская синь» или цвет «экрю» — цвета давались даже по именам. Например, «изабелловый» — по имени испанской королевы Изабеллы, давшей в 1604 году обет три года не менять рубашки.

Цвет воспринимается ассоциативно, но ассоциативный ряд у каждого свой. Для одного красный — это огонь, для другого — страсть, а для третьего — кровь и убийство.

У участников проекта «Цвет времени» — молодых фотографов, членов Photoclub_PF/фотоклуба фонда «Петербургские фотомастерские», задача была такой: средствами арт-фотографии максимально точно выразить при помощи фотоизображения свои ощущения от простых цветов вроде — красного, желтого, синего… И от любимых сложных — изумрудного, рубинового, цвета слоновой кости… А потом создать при помощи фотокамеры, через игру цветовых пятен, линий и фактур некий новый, современный, эмоциональный образ, созвучный ощущению эпохи, представляя таким образом Цвет Нашего Времени.
Куратор проекта: Ася Немчёнок.