26.01.–04.03.2012. Москва. Ретроспективная выставка Ляли Кузнецовой

Галерея «Дом Нащокина» представляет первую в России ретроспективную выставку фотографий Ляли Кузнецовой — фотохудожника, завоевавшего мировое признание. Ее работы неоднократно выставлялись в Европе и Соединенных Штатах, в том числе в Галерее Коркоран в Вашингтоне. В 1997 году Кузнецова была удостоена приза «Медаль превосходства» от фирмы Leica — аналог «Оскара» в мире фотографии, и Гран-при за фотографию в Париже. На выставке будет представлено около 80 оригинальных работ из разных циклов — «Цыгане» (с 1982 по 1998 годы), «Узбекистан», «Евреи. Бухара» и другие.

***
«Ляля Кузнецова фотографирует то, что видит. Как и все художники, она не видит всего. Ее глаза — фильтры ее души. И то, что она ими видит, — реальность, наполненная поэзией свободы, страдания и гордости.

Ее внутренний ландшафт, колодец, из которого исходит ее видение, сформирован горами, степями, бескрайними горизонтами и разными народами — татарами, казаками, украинцами, русскими, населяющими ее родной Казахстан. Она родилась в 1946 году в маленьком городке Уральск в Западном Казахстане, рядом с российской границей. Дочь в татарской семье скромного достатка, воспитанная в мусульманских традициях, она росла, чтобы стать хорошей домохозяйкой, верной женой и любящей матерью. Но в памяти остались детские воспоминания о цыганах во дворе ее тети. Она с неподдельным любопытством наблюдала из маленького оконца на сеновале за тем, как приходили и уходили "эти грациозные загорелые люди". Она смотрела на огни их костров в ночи и слушала их песни. Она видела их раскрашенные повозки на дороге, но последовать за ними не могла, потому как прогулки в цыганский лагерь не разрешались.

Лялин муж умер неожиданно. Она осталась одна с маленькой дочерью. Что придало ей мужества последовать своей старой мечте, в этот раз взяв в руки камеру, чтобы никогда ее больше не выпускать? Стать фотографом и стараться заработать этим себе на жизнь было ужасно сложно. Это означало променять стабильное существование на жизнь в скитаниях и неизвестности. Должно быть, у нее внутри скрывалась какая-то сила, происходящая от принятия жизненно важного решения. Вскоре она рассталась с должностью фотографа в Казанском Государственном музее искусств, решив работать независимо.

Судьба очень скоро подтвердила правильность ее решения: вместе с братом она отправилась на машине в уральские степи. Они решили свернуть с большой дороги и наткнулись на цыганский лагерь на ближайшем берегу реки. Дети выбежали посмотреть на них, Ляля и ее брат последовали за ними к палаткам. Они дали детям кое-какие сувениры, и Ляля начала фотографировать женщин и мужчин, сидящих на земле. Цыгане не любят, когда их фотографируют, заручиться их расположением непросто... Но она знала, что нашла то, что искала: людей, тронувших ее душу. Фотографировать их значило славить их образ жизни и пробудить в себе художника. На том она и стояла и продолжала фотографировать, и цыгане потихоньку впустили эту молодую женщину с внешностью, чем-то напоминающую их собственную, в свой мир, который она снимала на протяжении последующих 15-ти лет.

Лялины отношения с пространством, через которое она позволяет своим цыганам двигаться — вот, что так удивительно. Они редко находятся в центре композиций, но появляются везде: в углах, наверху, в самом низу, на любых расстояниях. Она располагает их там, где они существуют на данный момент. С ней мы раскрываем их. Ее прикосновение кажется таким легким, что мы можем забыть о решительности и даже твердости, необходимых для того, чтобы сделать такие фотографии. Цыганская серия Ляли Кузнецовой похожа на огромный роман, в котором каждый снимок занимает свое место и обретает значение по мере того, как разворачивается повествование. Голубь взмывает в воздух, мальчик на корточках с распростертыми руками провожает взглядом его полет, — сама энергия и восторг. Мужчина, сидящий на земле, прижимает к груди павлина с расправленными перьями, демонстрирует эту особую собственность как драгоценность на фоне полуразвалившейся изгороди и покосившихся телефонных столбов, ведущих в неизвестном направлении. Дети везде играют, а женщины вечно присматривают за ними. Девочка в блестящем платье возвышается над дворовой грязью, два мальчика, лежа на земле, играют со шлейфом в пыли. Мужчины в этом мире хозяева — они сидят поодиночке или в компании друг друга, если рядом с ними женщина, она очевидно принадлежит им.

Со временем, фотографии переносят нас от бродячих цыган, живущих в степи в палатках, к цыганским поселениям за пределами таких больших городов, как Одесса. Теперь там дома и ощущение замкнутого пространства... Это уже не только мир цыган. Другие люди появляются в кадре: узбеки и татары, актеры бродячих цирков. Они — отщепенцы, которые держатся — или удерживаемы судьбой — в стороне от большой дороги, искушающей миллионы переехать в большие города. Ляля также остается в любимой провинции и продолжает снимать жизнь в местах, построенных по человеческой мерке.

Ляля Кузнецова раскрывает в своих работах скрытую силу ранимых людей. Ее герои — человеческие существа, которые могут быть близки сердцу любого, они трогают нас своей безвременностью. Ляля Кузнецова — поэт, который знает свое ремесло и обогащает наши жизни даром своих работ».
(Текст Инге Морат, известной женщины-фотографа, героями работ которой становились Жан Кокто, Александр Солженицын, Элеонор Рузвельт, Мэрилин Монро, Артур Миллер…)

***
Галерея «Дом Нащокина» этой выставкой продолжит свою традицию возвращения в Россию незаслуженно забытых имен соотечественников, завоевавших огромную популярность на Западе и известных только узкому кругу специалистов у себя на родине. Талант Ляли Кузнецовой по силе и выразительности может сравниться с лучшими именами из мира фотографии, такими как знаменитые Анри Картье-Брессон и Инге Морат.