АВТОРИЗАЦИЯ | Регистрация |
  
ПОИСК
 
EN

RU

Иоанна Застрожна. Алхимические опыты.

Из серии «MMK», 2010 Из серии «Buba», 199 Из серии «Zageszczan Из серии «MMK», 2010
Из серии «Messenger» Из серии «Zageszczan Из серии «Mes3», 200 Из серии «Mes3», 200
Из серии «MMK», 2010 Из серии «Zageszczan Из серии «Zageszczan Из серии «Zageszczan
Из серии «Messenger» Из серии «Messenger» Из серии «Messenger» Из серии «Mes3», 200


Из серии «MMK», 2010 © Joanna Zastrozna

15.04.2011

Искусные современные техники направлены вспять, к основам, от которых мы стремимся оторваться как можно дальше. И это не путь назад или бег по кругу, скорее — значительный рывок вперед
Текст Ирина ЧМЫРЕВА

Красотка с развевающимися волосами и высокой аристократической собакой на поводке. Такой она появилась на первом в ее жизни портфолио-ревю в Братиславе, такой запомнилась тем, кто видел тогда ее работы. Работы были яркими, сумбурно апокалиптическими. Они как будто спорили с образом утонченной ундины, в котором соединялся дендизм голубых кровей, даже высокомерие, с лесной загадочностью.

Прошли годы. Те работы, как хорошее вино, отстоялись, и на расстоянии стали ощущаться ничуть не хуже, но свежее, острее. Такое бывает с фотографией. «Ей надо отлежаться», — говорят те, кто провел с фотографиями десятилетия. В первый момент по оголенным нервам зрителя бьют синкопами ритмы современности, узнаваемости неуловимых черточек, стежков, связующих фотографию с окружающим пространством, со временем ее создания и, одновременно, бытия ее зрителя. Проходят годы, вплавленность произведений в эпоху их появления становится не менее очевидной — этот феномен «временнQго» уже легче выразить, нанизав снимки на знаковые события того периода, даже если эти события в конкретных фотографиях выражены метафорически. С годами становится отчетливее и то вечное, что содержится в них, в произведениях, порожденных личностью художника-медиума. Так случилось с фотографиями Иоанны Застрожной/ Joanna Zastrozna.

В первый год — на дипломе, в Академии художеств в Гданьске (1997), — через год — на первой персональной выставке в Варшаве, в Братиславе на портфолио-ревю, на групповой выставке молодых польских авторов в Японии (1999) — работы из дипломного цикла «Messenger» воспринимались как выражение актуальных тенденций: фонтанирующей полихромности, миксирующей тенденции рекламной и арт-фотографии; состояния переходности, маргинальности восприятия фотографии в контексте то ли современного искусства, то ли новейшего дизайна; смешения знаков, свидетельствующих о глобализации культурного пространства и о его постепенной дигитализации. Но после работ «Messenger» появилась серия «Condensation», развившая те мотивы первого цикла, которые в момент его появления не считывались как доминирующие; затем возникла история «Marocco». И эти три проекта создали новую перспективу для восприятия первого цикла и стали являться комментариями и «кодами кодов» друг для друга.

В этих циклах, проистекающих один из другого, спорящих один с другим, выявилась перспектива магического. Стало явственным, что автор искал не понимание современников, не новую пластическую форму, но пути возврата к праязыкам, в сложном синтаксисе которых сегодня слышится бормотание, а смысл большинства «праслов» нам неведом, поскольку развитие цивилизации не означает сохранения культурных ценностей и культурного (имею в виду не-технологического) опыта. И я пишу это о фотографиях Иоанны Застрожной, являющихся высоко технологическими, изощренно техничными произведениями!

Просто дорога к упрощению технологической составляющей языка фотографии в цикле «Marocco», дорога к уплотнению смыслов шла от постепенного набора богатств, стремления к преизобилию форм выразительности к смиренному от них отказу.

Сводя к нескольким словам маршрут ее поисков, можно сказать, что Иоанна работала с сюжетами архетипической зоны, — ее интересовали женщина как «я» художника, отношения мужского и женского и, наконец, поиск причины и смысла существования «я». Исследование экзистенции «эго» в последнем завершенном на сегодняшний день цикле «Marocco» уже не сводится к дефиниции мужского/женского, не сводится к их противостоянию. Но в этом цикле приоткрывается высокая ступень посвящения художника в тайны бытия: смысл самоидентифицирующейся экзистенции стоит над вопросами половой принадлежности и, по сути, един и для мужчин, и для женщин: смысл — в пути, в поиске ответа на вопросы о начале мира, его целеположении, о значении существования песчинок в пустыне, буквально песчаной или же пустыне общества, созданной песчинками тел и душ отдельных мужчин и женщин. Разговор о краеугольных вопросах бытия можно свести к пересказу Пауло Коэльо. Но, возвращаясь к традициям прошлого века, модернизма, легализовавшего фотографию в контексте современных искусств и превратившего философию в один из жанров интеллектуальной литературы, можно вспомнить и Рене Генона, Эдварда Уитмора, пренебрегших европейскими стереотипами представления о примитивности восточных и южных (по отношению к Европе — центру старого мира) культур.

Почему модернизм важен не только для понимания смыслов/значений и интерпретаций сюжетов снимков Застрожной? Ее фотография, созданная на рубеже ХХ и XXI веков, модернистична в своей острой экспериментальности. Иоанна легко соединяет технологии фотографии и графики, виртуозно работает как график по собственному негативу, вплавляет в отпечаток новые элементы уже в процессе печати, монтирует на всех этапах технологического процесса создания произведения. Причем монтаж для нее не столько способ соединить разрозненные элементы, но способ мышления, предполагающий паритет автора и материала, их диалог, возможность обретения материалом свободы и возможность — для материала — вести за собой автора.

Материал ведет за собой автора. Эта фраза как будто понятна для людей, изучающих литературу, где в процессе творчества, тайны творчества происходит магическое превращение, и уже не автор диктует развитие сюжету, но герои, характеры начинают вести автора за собой, навязывая ему мотивированные их природой повороты сюжета. Что означает «материал ведет за собой автора» в фотографии? Разве не фотограф, художник управляет сюжетом, его композицией, разве не человек с камерой и в лаборатории отмеряет время для превращения, обращения материала в произведение?

Монтаж, включающий в себя коллажирование и мультиэкспонирование, в котором работает Иоанна Застрожна, позволяет материалу проявить себя. Фотографа интересует не только обратимость пленки и яркость цветной фотографии, но прозрачность пленки и глубина эмульсионного слоя, позволяющая выявить фактуры и мелкие детали. Монтажи Иоанны — прозрачные палимпсесты, как в рентгене, позволяющие мгновенно погрузиться сквозь поверхность тканей в глубины многослойного изображения, утонуть в нем взглядом, начать барахтаться в волнах смыслов, ощущая их перетекания один в другой.

Фотографический оптический аналоговый материал становится соавтором фотографа Застрожной, без которого ей невозможно воспроизвести смысл, заложенный в произведения. Если смысл ее произведений столь тактилен, чувственен, столь трудно переводится с языка чувств, ощущения и восприятия в рациональное русло вербального потока, то появляется вопрос: насколько глубины смыслов, порождаемых фантасмагорическими произведениями, заранее рассчитаны художником?

Материал сообщает [придает] фотографиям Застрожной эффект автоматического письма, ведовства, шаманства, в котором велик элемент «случайности». Случайностью рациональное мышление обозначает все то, что проникает извне, нарушая логическую выстроенность рациональной концепции. Случайность синонимична промыслу, божественному вмешательству, знакам благоволения окружающего мира к деятельности отдельных художников. Как иначе, если не случайностью, можно объяснить везучесть одних фотографов, их умение быть в нужное время в нужном месте и вовремя нажать на спуск и отсутствие благоприятных условий для работы других?

На ту же случайность можно списать особенную пронзительность, меткость цветовых попаданий и точность «монтажных склеек» на снимках Застрожной. Но за этой случайностью, автоматическим самопроявлением материала стоят глубокое знание художником ее инструмента, Ее Фотографии и любовь, на которую материал отвечает взаимностью.

В эпоху логически выстроенных манифестов и холодности концептуально выверенного искусства (я намеренно не говорю об –измах, стилях, но об отстранении автора, о роли наблюдателя, которую присваивает себе современный художник) чувственность и экспрессивность работ Застрожной, их вневербальный посыл выглядят архаическими. Но они привлекательны, завораживающи. Сталкиваясь с ее работами, уже не оторваться от сложного сплетения деталей и форм ее снимков, не отвести глаз от томительного, растянутого во времени удовольствия следить за поворотами ленты Мебиуса ее композиций. Это удовольствие от шаманского танца, гипнотическое состояние, транс, в который погружает глаз множество эллипсов и окружностей в ее композициях.

Смысл отдельных произведений, особенно из цикла «Condensation», трагичен. Они повествуют больше о Танатосе, чем об Эросе, и все-таки они не отталкивают зрителя, но привлекают. Они мистериальны. Хотя телевидение вкладывает в головы зрителей другие образцы современных камланий и современных жрецов, формы тел героев на работах Застрожной пробуждают в памяти представление об архаических жрецах древности, таких, как запечатлены в палеолитических скульптурах и росписях. И, возвращаясь к волшебству материала в работах Иоанны, тяжелые фигуры на ее снимках прозрачны, невесомы, как в снах.

Появление компьютерных технологий в последние десять лет позволило с меньшими усилиями переводить фантазии, сны художников в изображение. Но цифровые фигуры, цифровые сыпучие потоки знаков, букв, иероглифов воспринимаются иначе, чем на фотографиях Застрожной конца 1990-х. И дело не в том, что ее произведения являются аналоговыми прототипами более современных цифровых образов. Возможно, пройдут годы, и глаза новых поколений зрителей, воспитанных экранным компьютерным искусством, перестанут считывать поверхность произведений как физическую материю и станут посылать в мозг идентичные сигналы при взгляде на сюжет в пространстве и на сюжет, изображенный на плоскости, — постепенно сотрется граница между реальным и виртуальным. Но пока эта граница существует. И произведения Застрожной существуют в реальном физическом мире как иллюзия невероятной глубины, не только символической, но визуальной.

Ее фотографии соединяют в себе материальную осязаемость, вещественность, плоскостность и невозможный в этом физическом мире опыт глубины и взгляда сквозь поверхность материи. Техника, материал фотографии придает этим произведениям достоверность, делая их свидетельством визионерского опыта.


КОММЕНТАРИИ к материалам могут оставлять только авторизованные посетители.


Материалы по теме

Московский палимпсест. Михаил Дашевский

Московский палимпсест. Михаил Дашевский

Представляем удивительные истории, созданные классиком жанровой городской фотографии на пергаменте старой Москвы
18.11.2015
Искусство искусства. Владимир Клавихо-Телепнев

Искусство искусства. Владимир Клавихо-Телепнев

18.11.2015
Образ и чудо. Георгий Колосов

Образ и чудо. Георгий Колосов

Возможно, портрет — главный жанр фотографии
24.09.2015
Знакомые лица. Евгений Военский

Знакомые лица. Евгений Военский

24.09.2015

Foto&Video № 11/12 2015 СОДЕРЖАНИЕ
Foto&Video № 11/12 2015 Портфолио. Искусство искусства. Владимир Клавихо-Телепнев
Портфолио. Московский палимпсест. Михаил Дашевский
Письма в редакцию. Письмо 80. Ода возрасту. Авторская колонка Ирины Чмыревой
Опыты теории. О статичном и динамичном. Авторская колонка Владимира Левашова
Тест. Широкоугольный объектив Zeiss Batis Distagon T* 2/25
Тест. Фикс-объектив Yongnuo EF 50/1.8
Тест. Зеркальная фотокамера Nikon D7200
Тест. Смартфон LG G4
Тест. Монитор LG UltraWide 34UC97
Читательский конкурс. Альтернативная реальность. Тема — «Коллаж»
Практика. Изменение видимого. Фотографическая монотипия
Практика. Дело по любви. Создание мягкорисующих объективов
Практика. От Цюриха до Женевы. Тревел-фотография: Швейцария
Репортаж. Диалог открыт. Фестиваль «Фотопарад в Угличе — 2015»; Ярославская обл.
Репортаж. Общность памяти. Фестиваль PhotoVisa 2015; Краснодар
Репортаж. За свободу слова. Фестиваль Visa pour l’Image 2015; Перпиньян, Франция
Моя фотография. Фарит Губаев: «Анри Картье-Брессон»

Календарь событий и выставок

<< Ноябрь 2018 >>
    1234 
 567891011 
 12131415161718 
 19202122232425 
 2627282930 
  
Сегодня
16.11.2018


(c) Foto&Video 2003 - 2018
email:info@foto-video.ru
Resta Company: поддержка сайтов
Использовать полностью или частично в любой форме
материалы и изображения, опубликованные на сайте, допустимо
только с письменного разрешения редакции.

Яндекс цитирования Rambler's Top100