АВТОРИЗАЦИЯ | Регистрация |
  
ПОИСК
 
EN

RU

Ирина Чмырева. Письмо (48)

Ирина ЧМЫРЕВА
Кандидат искусствоведения, куратор фотографических выставок, автор текстов о фотографии, доцент Московского государственного университета печати

19.08.2012

Аргус и туловище без глаз — II*

Итак, в прошлый раз я обещала вернуться к теме циркулирования новых форм фотографии в обществе. Да, мультимедиа. А еще зины (zine). Для тех, кто не в теме: «зиин» (или по-русски «зин» — что стало общепринятым — не все же слова пробовать на вкус с английским произношением) — периодическое издание, сделанное «на коленке», самиздат. Явление, существующее так же долго, как само книгопечатание. Последнее было изобретено, чтобы распространять знание, но буквально сразу же возник вопрос: какое знание достойно того, чтобы были потрачены усилия на его копирование и тиражирование? Этот вопрос породил некоторое количество несогласных с общепринятым пониманием «знания, достойного к распространению»; эти несогласные — «fans» (фанаты другой идеи), в позднем Средневековье попросту еретики — и стали первыми авторами, создателями и распространителями зинов. Эти же люди — основная аудитория для таких малотиражных изданий. В ХХ веке зины — периодическая форма малотиражного издания, имеющего свою аудиторию, которая может состоять даже из одного человека, автора и читателя в одном лице.

В свое время мой учитель рисования, видя мои неудачные попытки найти себя в этом, утешительно повторял: «Главное — встретить собственного зрителя, а там, дай бог, он поймет лучше меня, что ты делаешь».

Зин в прошлом веке в европоцентрическом мире — а он велик: от Австралии до Америки, включая саму Европу и колониальные страны Азии и Африки, — был формой, введшей в общекультурный контекст такие явления, как научная фантастика, панк, рок (в области стихосложения и новых форм литературы); зин — одна из форм, прочно обосновавшихся в постмодернистской культуре и обретших в ней самоценность. Как и фотография. Сегодня трудно поверить в это, но до эпохи Уорхола и присных с ним, до текстов Сюзаны Зонтаг и ее оппонентов фотография в массовой культуре не была позиционирована как форма художественного творчества и самостоятельная единица художественного произведения. Постмодернизм же с его тягой к переоценкам и эпатажу, введению в культуру, как на кухню к родителям, того, что раньше никогда не было признано, буквально наперекор культурной традиции узаконил ценность маргинального, в том числе фотографии. Заметим еще, что, помимо мостика между зинами — комиксами — фотографией — научной фантастикой, есть давняя связь зинов и культуры ар-брют. Ар-брют (его еще называют искусством аутсайдеров) состоит на щепоть из искусства наива (naive art), на щепоть — из искусства самодеятельных художников (так в прошлом веке и особенно в Советском Союзе стыдливо называли самоучек, великолепных «изобразителей», умеющих в картинках рассказать наглядно, «как дело было», не придерживаясь при этом канонов «высокого изобразительного языка», — это творчество сродни байкам, рассказанным талантливым балагуром, наподобие шукшинских персонажей) и во многом — из искусства умалишенных. Что касается творчества «за пределами психической нормы», то речь идет не только о занятиях арт-терапией в домах призрения, но и о свободном проявлении творчества людей необычных, живущих среди нас, но не признанных в обществе равными среди равных. К таким художникам признание всегда приходит с запозданием, говорим ли мы о великом без оговорок и преувеличения Ван Гоге или о героях ар-брют. Заметим только, что зины в качестве формы самовыражения применялись лечащими психиатрами еще в XVIII веке. А что же в наши дни? Парадокс ситуации в том, что зин — форма творческого выражения, имеющая региональную и национальную специфику при всей кажущейся глобальной свободе формы. Зины в «западном мире» — форма проявления личной свободы, попытка прорвать рамки разрешенного и признанного. В Азии зин — ничуть не новшество, пришедшее со «стороны заката» (отрезвляющее название для нашего, западного культурного сообщества). На Востоке зин — новое название для веками существующей формы авторского художественного и нарративного послания, каковыми были свитки китайских художников, сборники японских гравюр, объединенные не только авторством одного, но общей темой, литературным первоисточником.

В России зин — новое слово для давно существующего феномена самиздата, который в советские годы превратился в форму личностного противостояния, в форму построения независимого персонального пространства, «внутреннего космоса» — не важно, что он был размером с машинописную страницу или с рисованную школьную тетрадку. Для России самиздат на протяжении более полувека — форма политического искусства. до того — одна из форм авторского художественного эксперимента — у художников русского авангарда. А потом всякая свобода творчества приобрела оттенок и привкус тихого сопротивления. Парадоксально, но в годы войн (особенно во время Второй мировой войны) в Европе, индивидуалистической и свободомыслящей, зин становится формой также политического социального сопротивления. Хотя большинство известных зинов военной поры — личные дневники, часто девичьи, созданные на оккупированных территориях, в лагерях, — истории выживания человека в трудных условиях, истории, которые даже спустя годы воспринимаются как факт личного противостояния вражескому режиму и тотальному антигуманизму войны.

Возродившаяся в России сегодня форма самиздата, особенно в области фотографии, называется зином. Что любопытно, те, кто его делает, в большинстве своем не представляют, что у зина большая русская история.

Один из классиков зин-культуры (а уже говорят и о такой) Чип Роув писал, что зин на девяносто процентов — мусор, не стоящий ничьего внимания, но ради остальных десяти процентов можно многое отдать в этой жизни... На мой взгляд, то, что сейчас происходит с зинами в России, — в отношении «девяносто шесть к четырем». Из четырех один процент новых зин-книг и журналов (повторюсь, зин традиционно — издание периодическое), как и в ар-брют, как у самодеятельных художников, — проявление ничем не сдерживаемого Божьего дара, даже если этот дар богохульствует (такова парадоксальная природа творчества — от гимнов до юродства, и никто не знает, в чем ее тайна — она просто есть), три процента — основаны на знании и понимании своего дела. Т.е. среди авторов трех процентов зинов в России есть представители профессиональной визуальной культуры — профессиональные книжные художники, дизайнеры — их-то учили, из чего состоит книга, они понимают, каковы обязательные (даже в поисках новой формы) ее элементы.

Среди остального множества зинов есть сборники замечательных фотографий, но их форма основана на подражании книге, а не на ее понимании. Люди, делающие зины, повторяя внешне легко считываемые элементы: вот обложка, вот переплет, странички, забывают (точнее, не знают, на что смотреть) и опускают важнейшие элементы, такие как указание собственного имени, имени своего проекта-детища. Ведь книга, как и все прочее, что существует в культуре веками, выработала свои традиции не только для того, чтобы их нарушать, но и для того, чтобы, для начала, человеку понимать, из чего и почему она состоит. Можно кивать в сторону Ольги Розановой, Алексея Крученых, которые еще в 1910-х делали свои коллажные книги (жившие в одном-двух экземплярах) буквально из мусора, кусков обоев, этикеток и билетиков, вырезок из газет и обрывков фотографий, но у тех художников было достаточно честолюбия, чтобы вплести свое имя в ткань книжки, назвать ее и год создания обозначить, дескать, смотрите: время отразилось в зеркале моего искусства. Авторы современных зинов прибегают к их форме буквально от безысходности: нет выставок, нет издателей, готовых к выпуску фотографических альбомов неизвестных авторов, нет галерей, нет коллекционеров-меценатов, значит, надо создать форму, в которой творчество обретет свое завершение, например в авторской книге. Но в поисках известности авторы современных зинов совсем забывают об их форме и об их информативности, в результате — обратный эффект.

Глядя на нарождающуюся в наши дни в российской фотографии культуру новых зинов, я думаю, что это может оказаться благодатной территорией коллективного творчества фотографов и дизайнеров (что все-таки отдельная профессия, требующая базовых знаний), художников и фотографов, издателей и молодых продюсеров. Если для первого типа тандема зин может стать экспериментальной формой новой книги (журнала), для вторых — объекта искусства, где, помимо фотографического, есть бумажное графическое и тактильное совершенство, то молодые продюсеры просто необходимы для того, чтобы зины дошли до зрителя (желательно адресно, до «своего» зрителя). У новых продюсеров есть стремление делать что-то свое, отмежеваться от искусства прошлого, есть желание взрослеть и стареть (со временем неизбежно) в кругу своего поколения — что как не зин, как не создание новой библиотеки нашего времени может стать средой такого комфортного обитания.

Говорят, книга как физический объект себя исчерпала и она все больше утопает в виртуальном цифровом пространстве, но это не так! Пока мы пальцами, глазами, обонянием ощущаем разнообразие окружающего мира, столько же нам будет хотеться иметь физические, доступные для длительного рассматривания и осязания произведения искусства нашего времени. Так что зины, бумажные, редкостные, не исчезнут. Дай бог, в нашей стране не будет необходимости им превращаться в форму политического протеста, но у них появится возможность стать высоким и доступным, открытым искусством молодых, увлеченных фотографией и готовых с нею выйти к зрителю в самых разнообразных формах.


КОММЕНТАРИИ к материалам могут оставлять только авторизованные посетители.


Материалы по теме

Моя фотография. Фарит Губаев: «Анри Картье-Брессон»

Моя фотография. Фарит Губаев: «Анри Картье-Брессон»

18.11.2015
Опыты теории - О статичном и динамичном. Авторская колонка Владимира Левашова

Опыты теории - О статичном и динамичном. Авторская колонка Владимира Левашова

Фото как видео, видео как фото — на стыке двух медиа сегодня ведут творческие поиски художники. В какой точке статика превращается в динамику? В какой точке динамика затухает до статики? Нов ли этот подход, в чем его суть, какова предыстория появления и каковы пути развития? Эти вопросы мы задали Владимиру Левашову
18.11.2015
Авторская колонка Ирины Чмыревой. Письмо 80. Ода возрасту

Авторская колонка Ирины Чмыревой. Письмо 80. Ода возрасту

18.11.2015
Моя фотография. Александр Китаев. «Сад Венеры»

Моя фотография. Александр Китаев. «Сад Венеры»

24.09.2015

Foto&Video № 11/12 2015 СОДЕРЖАНИЕ
Foto&Video № 11/12 2015 Портфолио. Искусство искусства. Владимир Клавихо-Телепнев
Портфолио. Московский палимпсест. Михаил Дашевский
Письма в редакцию. Письмо 80. Ода возрасту. Авторская колонка Ирины Чмыревой
Опыты теории. О статичном и динамичном. Авторская колонка Владимира Левашова
Тест. Широкоугольный объектив Zeiss Batis Distagon T* 2/25
Тест. Фикс-объектив Yongnuo EF 50/1.8
Тест. Зеркальная фотокамера Nikon D7200
Тест. Смартфон LG G4
Тест. Монитор LG UltraWide 34UC97
Читательский конкурс. Альтернативная реальность. Тема — «Коллаж»
Практика. Изменение видимого. Фотографическая монотипия
Практика. Дело по любви. Создание мягкорисующих объективов
Практика. От Цюриха до Женевы. Тревел-фотография: Швейцария
Репортаж. Диалог открыт. Фестиваль «Фотопарад в Угличе — 2015»; Ярославская обл.
Репортаж. Общность памяти. Фестиваль PhotoVisa 2015; Краснодар
Репортаж. За свободу слова. Фестиваль Visa pour l’Image 2015; Перпиньян, Франция
Моя фотография. Фарит Губаев: «Анри Картье-Брессон»

Календарь событий и выставок

<< Сентябрь 2021 >>
   12345 
 6789101112 
 13141516171819 
 20212223242526 
 27282930 
  
Сегодня
21.09.2021


(c) Foto&Video 2003 - 2021
email:info@foto-video.ru
Resta Company: поддержка сайтов
Использовать полностью или частично в любой форме
материалы и изображения, опубликованные на сайте, допустимо
только с письменного разрешения редакции.

Яндекс цитирования Rambler's Top100