АВТОРИЗАЦИЯ | Регистрация |
  
ПОИСК
 
EN

RU

Авторская колонка Ирины Чмыревой. Письмо 51

Ирина ЧМЫРЕВА
Кандидат искусствоведения, куратор фотографических выставок, автор текстов о фотографии, старший научный сотрудник НИИ теории и истории изобразительных искусств Российской академии художеств

22.11.2012

Александр Иосифович Лапин 17.05.1945—25.10.2012
26 октября 2012 года

Вчера в Москве умер Лапин. Об этом не сообщали по телевидению, газеты не вышли с траурными рамками, просто взорвался московский фотографический интернет. Возможно, впервые за годы, когда старшее поколение людей, делавших (и создавших-таки!) современную российскую фотографию, стало уходить, утрата одного из имен осознана сразу же и глубоко, до погружения в горечь вопросов: а дальше-то что делать?

Александр Иосифович Лапин, 1945 года рождения, коренной москвич, изменил лицо московской школы фотографии. Выверил его и измерил. Зафиксировал. За такую работу человека любить нельзя: и алгеброй гармонию измерил. Помните, как плохо закончил коллега Криса на Солярисе, пытаясь вывести формулу того, что есть дух и красота? Но Лапин Москве (и всей российской фотографии в целом) был нужен. Кто-то должен принять на себя тяжелое бремя установления нормы, порядка, очерчивания границ между узким наделом того, что профессионально, и морем около- и посредственно того, что в просторечии называется фотографией. Это неприятнейшее занятие (и те, кто ему предается, неприятны широкому обществу вполне) — говорить о том, что есть профессиональное и не-... Это как выстраивание новой земли посередь океана. Занятие почти невозможное и отчасти мистическое. Но, представьте, в океане разыграется шторм, и где, как не на таком острове порядка, спастись людям с камерами, застигнутым бурей?

Александр Иосифович московской фотографии был нужен. И, пожалуй, нужен был ей более, чем фотографии петербуржской, или чебоксарской, или какой-либо еще достойной российской, очерченной по географическому признаку фотографической школе. Москва, с ее хаотическим, долгие годы определявшимся Русским фотографическим обществом с пикториали-стами во главе, а потом псевдорепортажным конструированием снимков-достижений в духе соцреалистической картины, должна была как-то определиться, стать точнее, четче. У фотографии, в которой конструктивисты поставили во главе угла ракурс и динамику открытой композиции, должна была появиться мера. Этот измерительный, многажды рассчитанный и продуманный путь и предложил Лапин. В своей геометризации фотографической композиции он наследовал Родченко и Лисицкому, последнему в особенности (достаточно перечитать главы Лапина о плоскости композиции снимка). Но Лапин шел и дальше, по-своему, трудно управляясь со словами, легко — с визуальными формулами и жестко — с учениками. Александр Иосифович был настоящим prophet, пророком, лидером школы, которую посторонние за жесткость внутреннего (композиционно-фотографического и дисциплинарного — «добиться можно только снимая и снимая», «и надо смотреть») уклада обвиняли в сектантстве. Но как иначе, скажите, привить знание игруну, пришедшему с камерой научиться снимать, внутренне подозревающему, что фотографии, которые ему нравятся у других, особенно у великих, имеют скрытый секрет? Многие из приходивших (к книгам и на личные беседы Лапина) обращались к нему, как Герман к старухе, в надежде узнать секрет — «три карты» — и на том успокоиться и обрести фотографическое благополучие. За годы преподавания и пророчества о математической композиции Лапин превратился в жесткого непримиримого критика людей необразованных и полуграмотных. Он буквально бичевал. Отказывался от публичных лекций, если видел, что аудитория не готова, наотмашь ставил на место молодых коллег, успокоившихся в своем развитии. Казалось, он всегда был старым. Всегда был. И был старше и значительнее других. И в том впечатлении вполовину от мифа, от облика Лапина и вполовину — от силы и убежденности в своем знании, которые исходили от него.

Когда Лапин был, было удобно знать, что он есть. Как некий полюс притяжения или отталкивания. С ним можно было спорить и не соглашаться (публично и заочно), но игнорировать его присутствие в истории современной российской фотографии было невозможно. Когда он еще был, я откладывала «на потом» визит к нему («приходите поговорить — ну что же Вы не приходите? — Вы никогда не приходите ко мне поговорить»). Так развивались, расходились наши отношения годами. Держа в памяти чувство его одиночества (а каким может быть еще ощущение от жизни человека, владеющего целой вершиной, анахорета, замкнувшегося в своем знании и узком круге учеников, которых он растил вверх, но горы которых были гораздо ниже его собственной), я так и не пришла к нему. Простите, Александр Иосифович. Когда он был, я откладывала на потом написать ему в подарок текст о дзен и математике в фотографии. Что-то вроде его портрета. Да так и не вышло.

Александр Иосифович Лапин был человеком с выдающимися математическими способностями. Но его привлекала фотография. Может быть, именно стремление ученого вывести идеальную формулу, а лучше получить лабораторное (экспериментальное) подтверждение ее жизненности, привело к тому, что Лапин в 1980-х вел курс фотографии в ДК МГУ. Один из кружков, как сольфеджио или дополнительное изучение иностранных языков. А получалось наоборот. Это была лаборатория, в которой из реторт и колб путем перегонки реальности в фотографию появились такие явления, как Игорь Мухин, Геннадий Бодров. К нему на беседы приходили все-все-все: Владимир Семин, Ляля Кузнецова, Валерий Щеколдин. Можно сказать, что не было бы его проповеди фотографической композиции, документальная фотография (истинная — по его собственному мнению) была бы в нашей стране совершенно иной. От его присутствия в Москве, в клубе ли для студентов или в целом — на весь фотографический город — получалось громко. Что может быть более безмолвным и потаенным процессом, чем получение фотографии? Вначале чудо оттиска реальности на пленке, потом волхование в темной комнате, проверка результатов на свету и снова в темь... и так, пока не скадрируется «правильно», а потом снова — на съемку: чтобы результат, полученный тяжело урезанием реальности рамкой авторского (и учительского) видения, наконец появился сам собой, с блистательностью выступления примы на сцене Большого театра. Когда все экзерсисы у станка остались позади, когда все отточено и зритель наслаждается чистым полетом вдохновения. Так формула картье-брессоновского полного кадра в Москве приобрела свое новое звучание, Лапин в своих комментариях придал ей статус идеального акта фотографического творчества.

У Лапина с предъявлением результатов его успешного эксперимента с фотографической формой в 1980-х в МГУ получилось громко, да так, что первая персональная выставка тогда еще мальчика Игоря Мухина: фотографии ч/б, уличная жизнь, новая молодежь — стала началом карьеры молодого автора, ознаменовалась скандальным закрытием экспозиции и концом пребывания его учителя Лапина в стенах официальной школы. В МГУ уже в роли ментора на факультет журналистики Лапин снова пришел 12 лет спустя. Его пригласили, и он пришел. И преподавал снова. При всей жесткости и непримиримости своей Александр Иосифович был отходчив и добр.

Что же про дзен и математику? Высушенные «до сухого остатка» смысла формулы фотографической композиции людям небездарным позволяют просто стать профессионалами, таланты через формулы и границы, выведенные в теории Лапиным, переступают. А вот книжки его желательно иллюстрировать композициями гениев — само собой получается (как математика в музыке космических сфер), что они-то, гении, по этим законам и снимают, только не головой, а как-то всеми собою, существом. Лапина можно назвать и Пифагором нашей фотографии — те процессы, что проще описать, чем понять их механизм, он разбирал на отдельные части структуры, чтобы заглянуть внутрь, понять, как это действует. С Пифагора в музыке началась теория композиции, Пифагор увлекался космосом, уверенный, что всего лишь записал законы математических отношений, действующих в большом мире. Так и Лапин. Он не был чудаком. Он не был деспотом. Он был ученым в той области, где, по мнению обывателя, науки точной не существует. Когда Лапин говорил, порою нельзя было понять, шутит он или говорит всерьез. Казнить нельзя помиловать — это про него. Так дзенские мудрецы, старики и проходимцы по виду, ставили в тупик императоров древнего Китая. Так надо было годам пройти, чтобы иной мог разобраться в смысле сказанных Лапиным слов.

Теперь появится много-много времени, чтобы разбираться в сказанном и написанном Александром Иосифовичем, да только не будет новых работ по теории фотографии, подписанных скромно «А. Лапин».


КОММЕНТАРИИ к материалам могут оставлять только авторизованные посетители.


Материалы по теме

Моя фотография. Фарит Губаев: «Анри Картье-Брессон»

Моя фотография. Фарит Губаев: «Анри Картье-Брессон»

18.11.2015
Опыты теории - О статичном и динамичном. Авторская колонка Владимира Левашова

Опыты теории - О статичном и динамичном. Авторская колонка Владимира Левашова

Фото как видео, видео как фото — на стыке двух медиа сегодня ведут творческие поиски художники. В какой точке статика превращается в динамику? В какой точке динамика затухает до статики? Нов ли этот подход, в чем его суть, какова предыстория появления и каковы пути развития? Эти вопросы мы задали Владимиру Левашову
18.11.2015
Авторская колонка Ирины Чмыревой. Письмо 80. Ода возрасту

Авторская колонка Ирины Чмыревой. Письмо 80. Ода возрасту

18.11.2015
Моя фотография. Александр Китаев. «Сад Венеры»

Моя фотография. Александр Китаев. «Сад Венеры»

24.09.2015

Foto&Video № 11/12 2015 СОДЕРЖАНИЕ
Foto&Video № 11/12 2015 Портфолио. Искусство искусства. Владимир Клавихо-Телепнев
Портфолио. Московский палимпсест. Михаил Дашевский
Письма в редакцию. Письмо 80. Ода возрасту. Авторская колонка Ирины Чмыревой
Опыты теории. О статичном и динамичном. Авторская колонка Владимира Левашова
Тест. Широкоугольный объектив Zeiss Batis Distagon T* 2/25
Тест. Фикс-объектив Yongnuo EF 50/1.8
Тест. Зеркальная фотокамера Nikon D7200
Тест. Смартфон LG G4
Тест. Монитор LG UltraWide 34UC97
Читательский конкурс. Альтернативная реальность. Тема — «Коллаж»
Практика. Изменение видимого. Фотографическая монотипия
Практика. Дело по любви. Создание мягкорисующих объективов
Практика. От Цюриха до Женевы. Тревел-фотография: Швейцария
Репортаж. Диалог открыт. Фестиваль «Фотопарад в Угличе — 2015»; Ярославская обл.
Репортаж. Общность памяти. Фестиваль PhotoVisa 2015; Краснодар
Репортаж. За свободу слова. Фестиваль Visa pour l’Image 2015; Перпиньян, Франция
Моя фотография. Фарит Губаев: «Анри Картье-Брессон»

Календарь событий и выставок

<< Май 2019 >>
   12345 
 6789101112 
 13141516171819 
 20212223242526 
 2728293031 
  
Сегодня
23.05.2019


(c) Foto&Video 2003 - 2019
email:info@foto-video.ru
Resta Company: поддержка сайтов
Использовать полностью или частично в любой форме
материалы и изображения, опубликованные на сайте, допустимо
только с письменного разрешения редакции.

Яндекс цитирования Rambler's Top100