Taschen imperium

Центр Кельна не такой большой, чтобы при желании его нельзя было пройти пешком с запада на восток, от труднопроизносимой улицы Хохенцоллернринг до Домского собора, за тридцать минут. Именно на Хохенцоллернринг, по нечетной ее стороне, находится здание, на стене которого в бронзовом прямоугольнике около парадной двери значится слово из семи букв — Taschen. Предмет нынешнего разговора. Формально — это здание под номером 53, от площади Барбароссы максимум десять минут на трамвае. По сути — одно из ведущих и, несомненно, наиболее выдающихся мировых издательств, ежегодно выпускающее десятки книг по всем направлениям искусства. От живописи до фотографии. От изданий классических до таких, что вызывают массу негодований. Если вы пройдете чуть вниз по противоположной стороне улицы, то не нужно быть зрячим, чтобы на пересечении ее и Эренштрассе увидеть магазин, сверху донизу заставленный книгами. Ошибиться невозможно: в витрине красным неоном все те же семь букв — Тaschen.

В 1980 году восемнадцатилетний парень по имени Бенедикт и по фамилии Ташен открывает в Кельне небольшой магазин по продаже комиксов. Комиксы он начал собирать, еще учась в школе. В том его магазине можно было приобрести массу редких и необычных изданий. Комиксы комиксами, и пусть сегодня некоторые из экземпляров тех лет могут стоить не один десяток долларов, но — человек предполагает, а жизнь располагает — через четыре года после открытия Бенедикт оказывается на мели. Медлить с принятием решений времени уже не оставалось. Все следовало делать оперативно. Он занимает деньги у своих близких и выкупает для последующей перепродажи сорок тысяч экземпляров англоязычной книги «Рене Магритт». Это не просто спасает дело. Тираж книги распродан в Германии полностью. Начинается новая история. История Taschen, но уже не магазина комиксов, а издательского дома — с совершенно новой идеологией и соответствующей этому издательской политикой. В тот же, 1984-й, год под маркой Taschen выходит в свет несколько новых публикаций; выходит и первая фотографическая книга — «Annie Leibovitz. Photographien».

Идеология без весомых аргументов — не идеология. Рекламный плакат 1986 года звучал: «Ich will kein Taschebuch. Ich will ein Buch von Taschen», т.е. «Мне нужна не карманная книга, а книга Taschen». Игра слов (taschen по-немецки значит «карманы») — отличный коммерческий ход, ставший реальностью: из всех других изданий по искусству книги Taschen станут по карману многим в силу именно своей приемлемой цены. Как сегодня говорит об этом Бенедикт Ташен: «Когда вы молоды и денег у вас не так много, дорогие книги по искусству вам чаще всего недоступны. Поэтому уже в те первые годы мы определились, что пробудить интерес к нашим изданиям должно за счет невысоких на них цен. Именно с этого все и началось».

Сознательная политика, во главе угла которой — доступность, обернулась тем, что уже к 1988 году книги Taschen занимают ведущие позиции по популярности. В подтверждение все в том же году каталог издательского дома выходит с портретом Сальвадора Дали и словами «Ein Genie wie mich fur 9,95 DM» — «Такой гений, как я, — и всего за 9,95 немецкой марки». Устоять действительно нелегко. Уже изданы книги о Пикассо, Эшере, Гауди, о Сальвадоре Дали. Расширяется тематический охват — в свет выходят издания «Современное искусство», «Мебельный дизайн 20 столетия»…

Наступившие девяностые в жизни Taschen — это целая россыпь фактов и событий как невероятной издательской активности, так и околоиздательских. Порядок их перечисления если и может носить признаки последовательности, то исключительно хронологической. В остальном о последовательности стоит забыть, потому что Taschen — это разговор о неординарном. Во всем. Даже здание на Hohenzollernring, куда издательство въезжает в 1990 году. Необычно в нем все и уже с первых шагов: когда берешься за дверную ручку желтого металла — голова Дональда Дака. То ли находишься в частном особняке, то ли в дизайн-лаборатории. Невероятное смешение стилей. Каждое помещение со своим отличным от других интерьером. Полупрозрачные стены. Большие стеклянные шары. Цвет. Свет. Фотографии и картины на стенах. Огромные фотографии Zie Kommen Ньютона в коридоре. На площадке между вторым и третьим этажами бюст Людовика из хромированного металла (!) — Джеф Кунс, понятное дело. Внутренний двор с небольшим садом. В верхотуре колодца парадной лестницы в масштабе один к одному — гондола Киппенбергера. Носящий название Casino зал, в котором пол представляет собой цветное панно и на стенах — картины, оказывается ничем иным, как столовой…

В 1994 году Taschen открывает офис в Париже (в Мадриде — в 1998 году, в Лос-Анджелесе — в 2002-ом). Жанлу Сьефф фотографирует Бенедикта и Ангелику, и насколько известно, эта красивая фотография наделала много шуму и вызвала массу возмущенных откликов. Запускается новая серия книг — по интерьерам — дело Ангелики Ташен, которую тут же назвали матерью книг класса coffee-table, к чему она отнесется с более чем иронией. В 1996 году реклама Satisfy Your Senses в исполнении Эрика Кролла признана самой безвкусной рекламной кампанией года. В магазины начинают регулярно поступать и фотографические издания. В 1995 году выходит в свет публикация Вольфганга Тиллманса, которому на тот момент было всего 27 лет. 1996 год — опубликована фотографическая коллекция музея «Людвиг» в Кельне (эта книга будет переиздана в 2002 году). 1997 — издается книга Франса Лантинга; книга Пьера и Жилля; в 1998-м — джазовые фотографии Уильяма Клакстона.

В целом по количеству вышедших изданий вся вторая половина девяностых может считаться в прямом смысле пятилеткой фотографии, плавно перешедшей в новое тысячелетие. Под маркой Taschen выходит в свет целая серия книг-монографий о творчестве таких мастеров, как Мэн Рэй, Эдвард Уэстон, Август Зандер, Ральф Гибсон, Ян Саудек, Жанлу Сьефф. В 1999-м году создан увесистый, неформатный (50x70 см) блокбастер Хельмута Ньютона тиражом десять тысяч экземпляров и весом тридцать килограммов под названием SUMO. В 2000-м публикуется «Пять жизней Лени Рифеншталь» и монография классика американской портретистики Арнольда Ньюмана. В 2002-м двумя с половиной тысячами экземпляров в свет выходит новая публикация класса XXL — работа под названием ARAKI, за которой в том же году, к столетию Лени Рифеншталь, последует книга Africa, а также книга сделанных в 1945 году Андре де Дьене фотографий тогда еще никому не известной Нормы Джин Бейкер.

Равноценно фотографическим публикациям высшего полиграфического исполнения к 2003 году издательский дом Taschen подготовит и ряд таких красивых книг по искусству, как удивительный репринт известнейшей иллюстрированной библии Мартина Лютера 1534 года; репринт «Albertus Seba. Cabinet of natural Curiosities». Выйдет в свет полная ретроспектива Leonardo da Vinci. Кроме того, будут подготовлены и такие необычные издания, как два тома 3D Objects по пятьсот трехмерных изображений в каждом, которые вы сами можете тут же на своем компьютере и создать (все для этого прилагается), или Digital Beauties. Одновременно, не забывая об основополагающем «мир в твоем кармане», выпускается доступная любому желающему серия книг All Icons, в которой будет все и на любой вкус: от изданий под названием Kitchen Kitsch и Tatoos до таких, как London Style и Photo Icons. Количество названий в серии Basic Art Series к весне 2003 года перевалит за цифру шестьдесят и будет издано на двадцати языках мира. Стоимость — символическая: семь с половиной евро за книгу из серии All Icons и семь евро за Basic Art Series…

Очевидно, что жесткому разграничению по направлениям искусства издательский дом Taschen (www.taschen.com) не следует. Определяя издательскую деятельность, Бенедикт Ташен смотрит на нее как в основе своей являющуюся частью индустрии развлечения (с этим в определенной степени связан перевод американского офиса из Нью-Йорка в Лос-Анджелес — город, который Бенедикт считает мировой столицей развлечения), но с существенным уточнением: «частью развлечения и образования одновременно». В какой степени сказывается это на том, что за книги выпускать, как выстраивать издательскую политику, разграничивать сферы интересов или нет?

Ангелика Ташен: Все, что бы мы ни делали, является искусством. Архитектура, дизайн, фотография. Я не вижу в этом различий: все является искусством. Ничего нельзя положить в отдельный ящик, все переплетено между собой. И пусть темы могут быть разными, истоки у них одни.

И тогда — опубликовано будет то, что потенциально может представлять интерес для некоего среднестатистического образованного человека?

Бенедикт Ташен: Не совсем так. Мы публикуем то, что может быть по-своему интересным. Тогда издание становится отражением нашего интереса к данной теме и тем, как мы делимся им с другими людьми. Иными словами, во всем, что нам интересно и что может быть опубликовано, очень много личного. Это не обязательно должно быть тем, о чем люди думают регулярно.

То есть опубликованным может стать то, что нравится или может понравиться?

Б.Т: Скажем иначе. Мы не будем публиковать ничего из того, что нам не нравится. Ведь иногда есть что-то, заслуживающее публикации, но к чему можно относиться довольно спокойно. Однако это «что-то» может являться частью мирового «паззла». И соберется он в одно целое именно будучи опубликованным.

Стоит ли разделять интересы Ангелики и Бенедикта? Ведь каждому из вас нравятся разные вещи. К примеру, те же публикации по интерьерам. Вспомним хотя бы то определение mother of coffee-table books, данное Ангелике по выходе книги French Interiors.

А.Т.: Я думаю, что это лишь видимая часть, что лежит на поверхности. А мое имя было указано в книге. Мне интересна масса других вещей, как книга Мэрилин, к примеру; свои книги — интересно все, что можно охарактеризовать понятием life-style. Дело ведь и в том, что когда знаешь не одного человека, то можешь легко заинтересовать и свести их вместе: фотографов, людей пишущих и многих других. Это ведь как ветви одного большого дерева.

То есть говорить о предпочтениях не стоило бы. Такого определения не существует.

А.Т.: Да.

Бенедикт?

Б.Т.: Безусловно, они есть…

А.Т.: Опять же, я думаю, это тот случай, в котором все очень переплетено.

Дело в том, что вопрос этот родился из общего ощущения относительно издательского дома Taschen со всеми его разнообразными по тематике публикациями — наверняка у каждого есть свои потаенные уголки в том, что обозначается словом Taschen, из которых одни принадлежат только Бенедикту, другие — Ангелике. Вопрос из желания понять, что заставляет людей сознательно заняться вполне определенным делом. Никак не из желания устанавливать зависимость из четких правил…

Б.Т.: Несомненно, так оно и есть. Но не следует и забывать, что с нами работает большое число замечательных редакторов по искусству, по современному искусству. Как-то: по дизайну — в Лондоне или, если это больше о поп-культуре, то тогда — в Лос-Анджелесе. Мы сформировали целую сеть лучших редакторов по самым разнообразным направлениям.

Такая тема, как участие в работе над проектами людей разных направлений. К примеру, книга SUMO, помимо того, что сама собой уже представляла необычное издание — большой формат, — сопровождалась еще и работой (столиком) в исполнении Филиппа Старка.

Б.Т.: Мы знаем Старка вот уже пятнадцать лет, c 1989 года, когда выпустили о нем книгу. Нам вообще нравится привлекать к работе над проектами людей, что в других случаях вряд ли когда могли бы встретиться. SUMO в этом смысле — один из наглядных тому примеров.

На сколько языков переводятся тексты в книгах Taschen?

Б.Т.: Немецкий, французский, английский, испанский и… японский. Также — русский. Что-то есть на португальском. Кроме того — итальянский, китайский, голландский. Все вместе порядка 15–20 языков.

Сколько требуется времени на реализацию проекта от появления идеи до выхода публикации в свет?

А.Т.: Два года. Некоторые — три, если учитывать перевод текстов. Но, как правило, это два года.

Кто-то может считать Taschen в определенной степени издательским домом с неоднозначной репутацией. Взять выпуск таких книг, как Digital Diaries, Forbidden Erotica, The Christy Report или Naked as a Jaybird, к примеру. Как вы на это смотрите? И принимаете ли подобное отношение во внимание?

Б.Т.: Нет, мы не обращаем на это внимание, и публикуем что-либо, не из желания вызвать полемику. Мы никого не хотим шокировать. Речь не об этом. Часто само содержание книги таково, что она может быть спорной. И даже очень. Однако уж лучше пусть книга будет спорной, нежели скучной.

А.Т.: Но это не цель.

Б.Т.: Совершенно верно. Чего нам хочется, так это того, чтобы читатель был счастлив. Звучит забавно, но это правда.

А.Т.: И чтобы все было в одном издании. Вся тема — в одной книге. Одно издание вместо пятидесяти. Это мог бы быть один из ответов на вопрос о поставленной цели. Ведь сколько вы видите книг либо недостаточно полных, либо дорогих…

Что бы посчитали лучшим комплиментом тому, чем занимаетесь?

А.Т.: Если бы мне сказали, что книга послужила вам вдохновением. Вдохновила вас на что-либо.

Б.Т.: Согласен. Так и есть. Ведь в своей работе нам необходимо общение. И если книга стала для вас вдохновением, значит, она что-то в вашей жизни изменила. А это лучшее из того, что могло бы произойти. Я просто убежден в том, что искусство обладает силой, способной изменить сознание, направить вещи в совершенно иное русло.

Изменила ли ваше сознание какая-нибудь из книг Taschen, или у вас все еще впереди? Сослагательные наклонения в данном случае неуместны. Будьте в этом уверены, в императиве издательского дома сомневаться не приходится — Taschen Imperium.

Дмитрий КИЯН